Из диссидентских будней

[nechaman]

Это было много лет назад, когда я еще не имела никакого отношения к еврейским делам.
Данные из политических лагерей было переправить на волю очень трудно. И были у них такие умельцы, которые писали тончайшей ручкой на крошечных листочках очень очень мелко. Жены приезжающие на свидания прятали эти листочки в самых невозможных местах и вывозили.
Потом мы их распечатывали глядя через лупу. Так была напечатана поэма Ю. Даниэля "А в это время". (Я искала ее в интернете и не нашла.)
Тогда мы шутили, что через много лет, эти листочки должны будут быть выставлены в музее. Интересно, сохранились ли они вообще у кого-то, или все пропали на обысках?
Может в архивах КГБ их еще можно найти.

Comments

[antik.livejournal.com]

Не думаю, что кто-то их хранил после перепечатки. То, что перехватили, могло сохраниться в чьих-то личных делах. Одна "пуля", с которой в заднице я почти два месяца свиданки ждал, могла сохранться на 35-й, в затырке (я о ее обнаружении не слышал: если бы ее нашли до 87-го, то гэбухе не пришлось бы так карячится, раскручивая меня перед освобождением на II-ю часть, а если позже — точно узнал бы у откинувшихся), тем более, что всех, кто о ее существовании знал точно, практически одновременно дернули с зоны. Толю Марченко — в ПКТ, потом на крытую, Степана Хмару — на 37-ю (большую) и потом ПКТ, меня — на 37-ю (малую), Вардана Арутюняна на 36-ю, потом на 37-ю (большую) а Борю Грезина на 36-ю… Так что и забрать было некому. Впрочем, там была текучка: списки зоны, несколько приговоров, объявления голодовок, сообщение о продлении срока ПКТ Ковалеву и Сендерову и т.п. Сам же и микрировал месяца три. Только мы отваривали конденсаторну бумагу, Толя болшой специалист по этому делу был, да и работал в кочегарке.

[nechaman]

У нас дома они долго лежали в банке с крупой.
А потом куда делись, не помню.
Похоже, мы все это подчистили, когда стали редактировать хронику.

[antik.livejournal.com]

ХТС, после Тани и Вани? Мы могли в Москве пересекаться — я с 87-го в "Гласности" был…

[nechaman]

Я была причастна к Хронике именно тогда, когда Таня Великанова и Саша Лавут.
После Якобсона некоторое время она не выходила, а потом Санька Даниэль, мой покойный муж Марик Гельштейн и еще группа товарищей проявили инициативу и возобновили ее издание.

После смерти Марика я в какой-то момент решила про себя, что я верующая иудейка (не в результате травмы от его смерти, как мне думается). Потом я вышла замуж, сидела в отказе.

В 87 мы уехали в Израиль.

[antik.livejournal.com]

Я в 87-м только откинулся. Но с тещей моей, думаю, Вы пересекались, с Асей Лащивер.

[nechaman]

Я вообще всегда обладала прекрасной памятью для подпольщицы. Никогда ничего не помнила. То есть, может и пересекалась, но сейчас не помню.
Это меня жутко смущает. Хотя иногда удается восстановить забытое.
То есть, близких-то людей я конечно не забыла, а вот чуть чуть в сторону...
Но скоро уже войду в такой возраст, что мне это будет простительно :)

[rikin.livejournal.com]

Пересекались точно, по крайней мере, несколько раз у Славы на даче в 82-м.

[riftsh.livejournal.com]

поэма Ю. Даниэля "А в это время" была опубликована в Гранях, №77 (1970), Веке, №3 (1989) и в книге "Я все сбиваюсь на литературу...", М.: Звенья, 2000.

[nechaman]

Да.
А в сети вроде нету...

[erez.livejournal.com]

А вы это по памяти??
Меня и цитирование гемары не перестаёт поражать, но когда люди таким образом периодику помнят, просто нет слов!

[riftsh.livejournal.com]

Нет, наизусть я доучил только до 1950 года.

[обиженным тоном] У меня, вообще-то, компьютер есть.

[erez.livejournal.com]

Я в прошлом году читал Blue Stars Over Red Square и Silent Revolution, натолкнулся на множество знакомых имён. А ваша семья там не упоминается?

[nechaman]

Не знаю. Не читала.
Думаю, что нет.
Мы, когда начали заниматься Хроникой, решили это делать, в отличии от прежних редакций, по возможности секретно. Нам казалось, что так полезней для дела.
Хроника печаталась на уникальной машинке, мы перестали подписывать письма. И сами не лезли никуда за информацией. Нам ее приносили другие.
Поэтому, возможно, на нас так и не вышли. Хотя в руках у ГБ был портфель моего мужа, на котором стоял чернильный отпечаток его пальца. Но чей это палец, для ГБ так и осталось загадкой.
После смерти Марика, Санька Даниэль хотел опубликовать в Хронике некролог, но против этого стали возражать Мариковы родители. Они аргуменировали это тем, что не хотят неприятности для моих детей. ..
Так что, мне кажется, что о нашей, конкретно, четырехлетней деятельности по редакции Хроники, особенно нигде и не написано.
До этого же мы занимались, как и многие, всякой перепечаткой самиздата, подписанством, простаиванием перед зданием суда во время "открытых" процессов и т.п..
Но, если встречали там фамилию Гельштейн, - то это Марик, мой муж.

[erez.livejournal.com]

Blue Star Over Red Square (http://www.eichlers.com/873066162.html) в русском издании называлась "Прыжок через пропасть", по-моему. Речь идёт больше о Вильнюсе (Зеэв и Кармела Райз), но там обнаружилось множество знакомых имён, вовсе не вильнюсских. А вторая книга об Илье Эссасе и делах московских.

[nechaman]

Извините, не поняла.
Это просто про другой период моей жизни.
Тогла, когда я связалась с еврейскими делами.
Думаю, что там нас нет.

[tn.livejournal.com]

Вы наверное знаете, что Саня Даниэль издал лагерные дневники отца ? Только тираж был очень маленький, и я с огромным трудом, когда был в Москве, это замечательное издание отыскал. Можно открыть и читать с любого места - с наслаждением.

[nechaman]

Нет я не знала.
Мы с ним не очень часто видимся. И переписываемся тоже редко. Хотя в молодости были самыми близкими дрзьями. Но у меня мало с кем сохранились регулярные связи после отъезда.
Когда приезжаю в Россию стараюсь с ними повидаться. Но это эпизодически.
Не знаю почему так.

[tn.livejournal.com]

Ну, тогда я буду иногда что-нибудь цитировать у себя в журнале. Собственно, это не дневник, а письма из заключения, но они писались с такой регулярностью, что читается как дневник.