nechaman

В синагоге на ул. Архипова (тогдашнее название) миква была построена так, что в нее можно было попасть или прямо с улицы или через парадный вход синагоги, налево низ по леснице.
Это теоретически. А практически, вход с улицы был забит, и ходить приходилось через верх. К тому же, парадный вход всегда был в будни закрыт, и, чтобы попасть в микву с необходимостью надо было пройти через маленький - хасидский зал.
Зловредное начальство к тому же установило правило запирания синагоги сразу после маарива, и бедные женщины не могли, как положено окунаться ночью, приходилось ждать до следующего дня. Не думаю, что это было задумано, чтобы украсть у нас ночь любви или сократить прирост еврейского населения, а скорее всего просто так, из вредности.
Таким образом, приходя в микву я должна была пройти через зал полный хасидов, которые растягивали время шахрита до минхи, а дальше уже конечно минха - до маарива. Так что, всегда там был кто-то знакомый. И цель посещения, очевидно, была прозрачна. Конечно такая ситуация запрещена галахой. Кому какое дело, когда я сплю с мужем. Но сделать что-то было невозможно, и поэтому я надвигала платок на нос, поднимала воротник, и делая вид, что я не я, с отрешенным видом маршировала через зал полный знакомых мужиков.
Одной моей знакомой, действительно, эта ураденная у нее ночь мешала забеременеть. И она шли на мухлеж. Договаривалась с "баланит" - женщиной ответственной за окунание на вечер, а потом начинала мыться. И мылась долго пока не приходило время, когда окунаться уже было можно. Фрида очень нервничала. Сверху ворчали и грозили, но фокус удавался.

Фрида была старушка - божий одуванчик, которая заведовала миквой. Там часто открючали горячую воду (наверное тоже из вредности), так она вешала несколько электрических обогревателей, чтобы хоть как-то воду согреть.
В Израиле первое время миквы мне казались ненормально теплыми, потому что в Москве вода всегда была или холодная или очень холодная.
Фрида прошла концлагерь. Там погибла вся ее семья. Ее саму в тот день, когда была акция уничтожения послали на какие-то работы, а когда вернулась - из родственников не было никого, ни родителей, ни мужа ни детей. Как она сама рассказывала, она тогда малость сошла с ума, и другие женщины ее прятали, так как сумасшедших сразу уничтожали.
Я запомнила, как она рассказывала мне про свою маленькую дочку. Когда их гнали по дороге в концлагерь, она шла со своим дедушкой и очень жаловалась, что хочется есть. Дедушка сказал ей: "А ты помнишь, как часто тебя раньше уговаривали есть, а ты не хотела?" Девочка задумалась и спросила: "И долго нас еще Бог будет наказывать за то, что я тогда была непослушной девочкой?"

После войны Фрида снова вышла замуж и у нее был сын. Его я почти не помню.