nechaman

В разговоре нашем с моим бывшем соучеником Юрой Клейманом, а ныне монахом Отцом Георгием, разговор коснулся дилеммы о приоритете - что важнее, вера или дела. "Вы не понимаете, - объяснял он: Мы тоже считаем, что дела важны, но только тогда, когда намеренье доброе, это же очевидно, скорее всего, что и у вас так же." Ему было очевидно это положение настолько, что он не представлял себе, что люди могут думать иначе. Но я возразила: "У нас не так, у нас считается, что за делами тянутся сердца". Юра очень удивился и сказал: "Но если человек дает пожертвования из тщеславия, то хоть он другим и помогает, но собственную душу губит, так как еще более укрепляется в своем тщеславии".

Это не был диспут, а только выяснение позиций, поэтому я не стала спорить. Но как говорила моя покойная бабушка (блаженна ее память): "Я бы ему сказала...". Вспомнилось эссе Джером-Джемрома "О суете и тщеславии", где он обеляет тщеславие и говорит приблизительно так: "Будем настолько тщеславны, чтобы никогда не унизится до мелкого, подлого поступка, чтобы вытравить в себе мещанский эгоизм и тупую зависть и т.д..." .

А кроме этого, по-видимому, здесь проявляется разница между иудаизмом и христианством (во всяком случае, православием). Мы считаем, что человек по своей природе хорош, и если делает хорошие дела, то получает от самогл действия удовольствие, и это в его природе! Он видит, что это вещь сама по себе хороша, и в следующий раз делает добро охотнее, не только ради выгоды или тщеславия, но и ради добра, которое в самом поступке почувствовал. А христианство уверено, что человек по своей природе плох, и если сделал раз что-то с неправильным намерением, то это только укрепит его заблуждения.